В Москве открыт памятник Сергею Есенину, посвященный 125-летию со дня его рождения. Он воздвигнут во дворе дома №24 по Большому Строченовскому переулку, в котором поэт проживал в 1912-1918 годах. Сегодня в этом доме находится Московский государственный музей С. А. Есенина. Автор скульптуры − Григорий Потоцкий прибег к аллегории, изобразив своего героя в виде «ангела со сломанными крыльями». Возможно, он руководствовался самыми благими намерениями. Возможно, хотел быть современным. Но то, что у него получилось, вызывает лишь чувства неловкости и стыда. Говоря откровенно − получился трэш.
Мы уже успели убедиться, что жанр монументальной скульптуры в России испытывает серьезный кризис. Достаточно вспомнить памятник Михаилу Калашникову скульптора Салавата Щербакова (он же заполонил Москву пафосными монументами, среди которых образы Александра I, патриарха Гермогена, Петра Столыпина, Сергея Королева и князя Владимира), а также памятник Марине Цветаевой от Зураба Церетели (о других его «шедеврах» вспоминать не хочется). Раньше я думал, что дно профнепригодности пробито вышеуказанными авторами, однако Потоцкий доказал, что можно падать и дальше.
Хочу напомнить слова, сказанные в одном интервью скульптором Георгием Франгуляном: «Я думаю, что профессиональная составляющая практически ушла из жанра скульптуры. Не в последнюю очередь это произошло из-за перекоса в профильных вузах в сторону станковой скульптуры, небольших востребованных фигурок. И мы ушли от серьезных задач − задач, когда скульптура формирует пространственную среду, являясь ее частью. Вон, школа Мотовилова была в Строгановке. Высочайшая школа! Тогда понимали, что скульптура и архитектура − это одно целое. Что это среда жизни. А сейчас мы ставим штучки, игрушечки такие-сякие, кто-то там из люка вылезает… А сейчас про среду не думают. У нас мегаполис, мы должны какие-то узловые моменты решать грамотно. Я когда-то слушал интервью того же Саши Рукавишникова, так он 90% памятников бы снес. Он прав, во многом. Потому что это вред большой. А самое печальное, что людей мало осталось, которые реально понимают смысл профессии». Отсюда.
