Из цикла «Художник говорит».
«Двухмерное пространство не существует в реальности. Поверхность только кажется нам двухмерной в силу наших габаритов. Если бы мы были мухами, то холст или даже лист бумаги показались бы нам очень неровными, ну а поскольку мы люди, некоторые вещи для нас плоские. Что по-настоящему плоско в природе? Ничего. Поэтому плоскость картины − это во многом абстракция. Но у этой абстракции есть важные следствия. На плоской поверхности все подвергается стилизации, в том числе и фотография. Некоторые принимают фотографию за реальность, не понимая, что она − лишь одна из форм изображения. Таковы и все картины: они тоже создаются с определенной точки зрения. Даже глядя на небольшой прямоугольный предмет – допустим, на коробку, − одни из нас увидят ее так, а другие иначе. Когда мы заходим в комнату, то замечаем одни вещи и не замечаем другие в соответствии с нашими чувствами, воспоминаниями и интересами. Алкоголик первым делом обратит внимание на бутылку виски, затем, возможно, на стакан и стол. Еще кто-то посмотрит сначала на пианино, еще кто-то − на картину, висящую на стене. Реальность − штука двусмысленная, потому что она неотделима от нас. Реальность – в нашем сознании.
И вот вы спрашиваете себя: что я вижу на картине? В египетском искусстве фараон изображался самым большим, превосходил в размерах все остальное. Если бы вы оценили его размеры в реальной жизни, то выяснили бы, что он был таким же, как все. Но в сознании египтян он был намного больше, и они изображали его соответственно. И, на мой взгляд, это совершенно правильный подход. Реалист изобразил бы фараона маленьким. Художественная литература всегда так или иначе основана на вымысле − и разве может быть иначе? То же самое относится к картинам. Ни одна из них не предъявляет нам реальность такой, какова она есть. На мой взгляд, именно картины позволяют нам видеть вещи. Мы нуждаемся в картинах: нам нужно что-то представлять себе, а прежде нам нужно увидеть что-то перед собой, на поверхности. Картины помогают нам видеть уже по меньшей мере тридцать тысяч лет. Continue reading →
