Из цикла «Художник говорит».

«Для меня искусство − это прежде всего эстетически-экзистенциальная практика: пребывание во время акционного события на границе между искусством и обыденностью. У этой полосы отчуждения есть определенная ширина диффузии − несколько метров, иногда несколько десятков метров. Искусство «Коллективных действий» − это хождение в минималистском стиле по разным краям этой «полосы неразличения», желательно ближе к обыденной жизни. С другой стороны, мы чувствительны к историческому стилю и часто используем чуть ли не барочные элементы. Но все равно эта полоса для нас пуста, по ней даже заяц не должен пробежать.

Я был поэтом и исследовал текст. В 1976-м я написал минималистское пятикнижие «Поэтический мир». Еще была визуальная поэзия, потом событийная, предметно-событийная. В процессе исследования текста в 1975 году у меня появились два объекта, «Пушка», где возникает смена парадигмы восприятия, и «Куча» − акционная инсталляция, она часто воспроизводится на выставках. Там белая площадка на подиуме и линейка торчит; на подиум надо положить что-то ненужное, например билет какой-то, кусок тряпки, пуговицу. Можно положить все это на кучу, чтобы она росла, и записать в тетради, кто ты, когда и что положил. Таким образом росла куча из мусора. Я выдавал каждому, кто положил какой-то свой предмет, справку, что человек пожертвовал на кормление кучи такую-то вещь, например английскую булавку, подписывал справку и вручал ему. «Куча» была частью серии «Элементарная поэзия». Еще до «Кучи», в 1975-м, во второй «Элементарной поэзии» «Атлас», я измерял шрифты и строчки различных фраз и на этих измерениях строил текст, но это был не леттризм, а именно исследование структуры текста.

Как продолжение этой серии «Элементарной поэзии» мне пришла в голову идея первой акции «Появление» (1976). Я мыслил ее как чтение. Акция «Появление» − тоже вариант чтения. Людям было сказано: приходите на появление, будет Появление, − я даже не уверен, что слово «акция» тогда произносилось, возможно, просто я говорил приглашаемым про «чтение-появление». Они пришли на край поля в Измайлово, а с дальней стороны поля, из леса появились две фигуры (причем там гуляли еще какие-то люди другие, немного, три − пять лыжников) − Никита Алексеев и Лев Рубинштейн. Они стали приближаться к зрителям. Когда они уже вышли из полосы неразличения, то есть стали отличаться своей устремленностью к группе зрителей от случайных прохожих, зрители поняли, что произошло «появление» − они появились и начали приближаться. Один из художников, присутствующий среди зрителей, Николай Недбайло, закричал: «А-а-а, это авантюристы-мошенники, они издеваются над нами, давайте уйдем!». Но никто с ним не ушел, а он ушел, то есть воспринял появление как издевательство. Слово «появление», которое было заявлено через приглашение, воплотилось динамикой этих двух фигур, появившихся из леса. Как и в «Куче», зрителям раздавалась справка, ее сделал Рубинштейн: «Дана в том, что вы были свидетелем появления такого-то числа».

В видео-арте «Разговор с лампой» − первом, кстати, видео-арте в советско-российском искусстве (это 1985 год) − я описываю ситуации поэтов, которые что-то читают, и присутствующих на чтении. Но описываю не то, что они читают, а что происходит вокруг них. Когда Лермонтов, например, читал, то вороны за окном носились, − такие обыденные контексты.

У нас была акция «Время действия» (1978), когда мы вытаскивали из леса на середину поля семь километров веревки с пустым концом: мы полтора часа вытягивали, зрители думали, что мы что-то вытащим, но мы ничего не вытащили, потому что конец веревки не был привязан к катушке. Появилось пустое, ничто. Момент смеха, иронии всегда для нас важен.

Continue reading →