Говорит историк театра, педагог, крупнейший исследователь творчества Шекспира Алексей Вадимович Бартошевич:
«Театр способен перегорать. Таганка, к сожалению, перегорела. Когда-то Немирович считал, что максимальный срок жизни театра − десять лет, потом сказал, что ладно, двадцать пять. Все-таки срок последней черты приходит, и это неизбежно, как он пришел в «Современнике», как он пришел в любом другом театре. Когда Олег Табаков пришел в Художественный театр, он поставил перед собой очень сложную и очень простую задачу. На одном собрании, где подводили итоги первого десятилетия работы Табакова во МХАТе, я вспомнил одну фразу Лоуренса Оливье. Оливье был тогда художественным руководителем Национального театра в Лондоне. Его спросили: «Как вы сформулируете концепцию вашей художественной политики?» Оливье сказал: «У меня простая концепция − сделать так, чтобы каждое кресло в зрительном зале было обеспечено своей задницей». Вот примерно такую же задачу поставил перед собой Олег Павлович и с блеском ее решил.
Дело другое − в какой степени спектакли нынешнего Художественного театра действительно отвечают вот этому самому словосочетанию «Художественный театр», сохранились ли традиции. Проще всего сказать: «А где традиции Художественного театра? Не сохранились. Где эти святыни, доставшиеся от Станиславского с Немировичем и от поколения Москвина, Качалова и прочих?» Такие вопросы задавать просто. Но театр − искусство временное, как и спектакли. Что толку сетовать на то, что нет Станиславского с Немировичем, что их традиции, по крайней мере, в Художественном театре куда-то испарились. Бессмысленно сетовать, тем более что есть в современном театре явление, которое прямо продолжает, только уже на другом уровне, на другом языке, идеи Художественного театра. Это, прежде всего, Малый драматический театр Льва Абрамовича Додина. Если кто-нибудь хочет понять, что такое Станиславский с Немировичем в современном мире, то идите смотреть «Трех сестер», или «Братьев и сестер», или «Чайку», или «Дядю Ваню» − все эти изумительные, утонченные додинские спектакли, которые свидетельствуют о том, что что бы ни говорили, а традиции русского психологического театра живы». Отсюда.
