Вот так образно и четко сформулировал писатель Анатолий Курчаткин свое понимание сути литературного труда:
«Литература, не выражающая сущности происходящей вокруг жизни, как ни замечателен стилистически будет автор, как ни парадоксально его художественное мышление, − это литература, обращающаяся в пустоту. Дневник личности, использующей литературную форму в чисто психотерапевтических целях.
Литература, прямо и бурно обращающаяся к «массам», − явление политического характера, замена парламента и митингов. Ее можно уподобить вспышке спички, зажженной в темноте, чтобы разобрать хотя бы слабый абрис обстановки, в которой находишься. Спичка догорела – и вновь вокруг темнота.
Лишь литература, обращающаяся к внутреннему миру конкретного человека, живущего в конкретной бытовой и политической обстановке, становится тем явлением, которое и называется собственно литературой. В этом роль и назначение литературы, нужно непременно заметить, сходятся со смыслом религии в человеческом обществе, почему в отдельные моменты человеческой истории литература становится второй религией.
В современной России это понимание литературы утеряно что в обществе, что в самом литературном «котле». Отдельные еще сохранившиеся критики отчаянно пытаются противостоять утрате фундаментальных понятий о литературе и сохранить то высокое знание и понимание, что было выработано за два столетия, которые в России существует литература, но силы их малы, количество ничтожно, и вот уже кажется, что точка невозврата пройдена и литературе в отечестве, как и экономике, настал конец. Отдавши литературе жизнь, верить в это не хочется».
