В Неаполе на одного заключенного стало больше. И виной тому – итальянский уличный художник Blu. Свою новую фреску, изображающую яростно орущего зеленокожего арестанта, он удачно вписал в безобразную архитектуру бывшей тюрьмы. Не успел я еще забыть прошлогодний опус художника в Риме, как вот вам, пожалуйста, – очередной крик души…
Очень точное и актуальное послание Президента Музея изобразительных искусств имени Пушкина Ирины Александровны Антоновой:
«Я думаю, в первые десятилетия XX века закончился огромный исторический период в искусстве, включающий в себя и тот, что начинался Ренессансом. Мы свидетели действительно большого кризиса художественной системы. И этот кризис может длиться не одно столетие, сопровождаясь реминисценциями. На разных этапах это было: от Античности к Средним векам, от Средних веков к Возрождению. И вот сейчас, захватив почти весь двадцатый, этот кризис, вероятно, продлится и весь XXI век. Меня часто спрашивают, что такое «Черный квадрат» Малевича. Я отвечаю: это декларация — «Ребята, все кончилось». Малевич правильно тогда сказал, суммируя глобальную деформацию и слом, отраженные прежде в кубизме. Но ведь трудно с этим смириться. Поэтому и началось: дадаизм, сюрреализм, «давайте вещи мира столкнем в абсурдном сочетании» — и поскакало нечто на кузнечиковых ногах. И дальше, и дальше… уже концептуализм, и проплыла акула в формалине. Но это все не то, это упражнения вокруг пустоты: чего бы такого сделать, чтобы удивились и не обсеяли.
Больше того, начиная с XVIII века начался глобальный процесс, который я называю «Гибель богов» — недаром есть такая опера у Рихарда Вагнера. Потому что этот фактор — мифологический — перестал быть главным содержанием и оказывать влияние на пластические искусства. Можно писать «Явление Христа народу» и в тридцатом столетии, но его время, время известного нам великого искусства, кончилось. Мы видим, как разрушается принцип эстетики, духа и принцип идеала, то есть искусства как высокого примера, к которому надо стремиться, сознавая все свое человеческое несовершенство. Возьмите Достоевского. Его Сонечка в совершенно ужасающих обстоятельствах сохраняет ангельскую высоту духа. Но в новом времени, а значит, и в искусстве Дух становится никому не нужен. Поскольку искусство, хотите вы этого или нет, это всегда диалог с миром.
А в мире и сейчас, и в обозримом грядущем осталась только реальность как стена, как груда кирпичей, которую нам и показывают, говоря: вот это искусство. Или показывают заспиртованную акулу, но она вызывает только отвращение, она не может вызвать другое чувство, она не несет ничего возвышенного, то есть идеала. Как выстраивать мир вокруг отсутствия идеала?.. Я не пророк, но мне ясно: то, что сейчас показывают на наших биеннале, это уйдет. Потому что консервированные акулы и овцы — это не художественная форма. Это жест, высказывание, но не искусство. Continue reading
Прекрасная, как оказывается, вещь – картотека, особенно для хранения графических листов и фотографий крупного формата. То сооружение, что на фото – состоит из двух секций, каждая весом по 62 кг. Новинку подглядел у Лаймы Года.
Восьмого марта ушел из жизни легендарный британский продюсер, аранжировщик и композитор Джордж Мартин (George Henry Martin), известный как бессменный студийный наставник и звукорежиссер группы The Beatles. Его еще называли «пятым битлом», поскольку он работал с группой с самого начала их карьеры, записывал, аранжировал и продюсировал все их альбомы. Помимо этого, будучи профессионалом высочайшего класса, Мартин осуществлял общемузыкальную экспертизу каждой новой песни Леннона и Маккартни, а также оценивал их опусы с точки зрения коммерческой привлекательности. Именно ему принадлежали многие новаторские эксперименты, запечатленные на поздних «битловских» альбомах (записанная и прокрученная задом наперед магнитофонная лента, «закольцованная» пленка, музыкальные фрагменты, смонтированные из разных треков и с разными скоростями, звуковые эффекты и т. п.). На пластинках группы можно услышать игру Мартина на фортепиано и клавесине (например, в композиции – «In My Life»), он отвечал за аранжировки и оркестровые обработки практически всех песен The Beatles («Good Night», «A Day in the Life» и др.), ему принадлежит вся инструментальная партитура для второй стороны альбома «Yellow Submarine». За заслуги в области музыки продюсер был удостоен рыцарского звания и ордена Британской империи. Кстати, на личном гербе сэра Джорджа изображены жуки-олени и птичка, сжимающая крылом флейту.
Специально к Международному женскому дню, предлагаю вашему вниманию шуточный кавер на песенку Red Hot Chili Peppers «Give It Away» («Делись этим»). Исполняет бэнд в составе: Обри Логан (Aubrey Logan) – вокал, тромбон, Джейкоб Скесни (Jacob Scesney) – флейта, Гэри Мэлвин (Gary Melvin) – гитара, Алекс Бонэхем (Alex Boneham) – контрабас, Чип Томас (Chip Thomas) – ударные, Скотт Брэдли (Scott Bradlee) – фортепиано. Танцовщицы: Тэйлор Джейн (Taylor Jayne), Ванессса Николь (Vanessa Nichole) и Натали Роуз Уайт (Natalie Rose White).
Чудесная птичка от Аси Беловой: «Варакушка» (2016).
Художница Сюзанна Бауэр (Susanna Bauer) использует в своем творчестве сухие листья, ветки и камни, создавая из этих материалов миниатюрные скульптурные объекты. В недавних сериях «Leaves 2D» и «Leaves 3D» Сюзанна продемонстрировала хрупкие композиции из листьев магнолии и клена, дополненные ручным вязанием из хлопчатобумажной пряжи. Соединяя, таким образом, естественную природу с искуственным миром, художница добивается почти сюрреалистического эффекта. Безусловно, филигранная обработка листьев требует титанического терпения, точности и мастерства, но при ближайшем рассмотрении становится очевидно, что результат того стоил.
Сюзанна Бауэр родилась в 1969 году в немецком городе Айхштет, в 1988-1992 годах изучала ландшафтную архитектуру в Мюнхенском техническом университете, в 1992-1995 годах прошла курс обучения по пластическому моделированию, работала скульптором-реквизитором для рекламы, телевидения, кинематографа в Германии, Ирландии и Великобритании. В 2008 году художница закончила лондонский Колледж искусств Камберуэлл, а в настоящее время живет и работает в графстве Корнуолл на юго-западе Англии. Сайт художницы: www.susannabauer.com.
В руках настоящего мастера даже обыкновенное печенье легко превращается в произведение искусства, причем – в самом прямом смысле слова. Автор этих декоративно-кондитерских шедевров – венгерская художница и шеф-повар Юдит Цинкне Пур (Judit Czinkne Poor), представляющая магазин Mezesmanna. Если учитывать, что каждое изделие расписывается и украшается вручную, то мне лично интересно, как такую красоту вообще можно есть?
Редкая запись 1950 года: два выдающихся саксофониста Чарли Паркер (Charlie «Bird» Parker) и Коулмен Хокинс (Coleman «Hawk» Hawkins) импровизируют вместе. Фигурально выражаясь, Птица и Ястреб пересеклись в полете. Однако, интересно понаблюдать за манерами их игры: стремительная и перенасыщенная нотами фразировка Паркера резко контрастирует с проникновенной и флегматичной задушевностью тенор-саксофона Хокинса. Мне игра последнего особенно близка. Для примера, рекомендую послушать пластинку 1959 года «Coleman Hawkins Encounters Ben Webster», на которой «Хок» сотрудничает с еще одним схожим по темпераменту саксофонистом – Бэном Уэбстером. Про Паркера же можно сказать только одно: непревзойденный новатор джазовой импровизации. Угнаться за водопадом его соло практически невозможно. Паркер рассказывал, что в одну из ночей 1939 года он играл «Cherokee» с гитаристом Уильямом «Бидди» Флитом. И внезапно ему в голову пришла идея о том, как можно разнообразить и расширить свои музыкальные возможности. Впоследствии это открытие стало наиболее значимой инновацией в джазе. Паркер понял, что используя все двенадцать звуков хроматической гаммы можно направить мелодию в любую тональность, что хотя и нарушало некоторые принципы привычного построения джазовых соло, но открывало новые перспективы для молодых исполнителей, увлекающихся быстрым темпом и сложными импровизациями, основанными на обыгрывании гармонии, а не мелодии. Таким образом, на смену эпохе свинга пришел новый стиль – бибоп. На видео также можно заметить замечательного барабанщика Бадди Рича, пианиста Хэнка Джонса и контрабасиста Рэя Брауна.
Термин «сверхзадача» часто используется в литературе, кинематографе, театре, реже – в изобразительном искусстве. Что же означает это понятие? На этот вопрос попытался ответить в cвоем блоге писатель Анатолий Николаевич Курчаткин:
«Термин «сверхзадача», как известно, придуман Станиславским для своих режиссерских целей и вошел как понятие составной частью в его систему. Не знаю, когда он пришел в литературоведение, но это было очень удачное заимствование: одно слово описывает разом весь комплекс задач, которые ставит перед собой автор, сочиняя свое произведение. С одной стороны, ставит, с другой – решает.
Сверхзадача – это комплекс целей, поставленных перед собой и решаемых автором, это их разнообразие, сведенное в один пучок и направленное в единую точку. Это и мысль, которую хочет провести через повествование и донести до читателя автор (задача, решаемая через направленность событий, взаимодействие героев, их сцепление-отталкивание), и то эмоциональное воздействие, которое автор хочет оказать на читателя, и, наконец, пафосная составляющая, которую должно так перевить со струной мысли и струной эмоции, чтобы она нигде, ни в чем не прозвучала фальшиво.
Решение всех этих целей, сплетенных в одну составляющую – сверхзадачу, – естественным образом диктует те художественные средства, которые автор может позволить себе в данном конкретном повествовании (а какие-то не может ни в коем случае!), диктует определенный «набор» событий, которых непременным образом должно быть строго в меру: не больше, не меньше – что по количеству, что по размеру эпизодов. Неравновесие, перегруженность чисто словесная или событийная, как, равным образом, и недогруженность, тотчас влечет за собой разбалансировку всего внутреннего механизма произведения, повествование «проседает», «провисает» – терпит крушение в своем следовании к намеченной смысловой, художественной, эмоциональной точке и авторская сверхзадача.
Глаз опытного литературоведа или критика сразу видит, насколько справился со своей сверхзадачей автор. Может ли при этом даже и опытный литературный эксперт ошибиться в своей оценке? Разумеется. Существенно, однако, то, что возникающая разноголосица мнений при критической оценке произведения, как правило, не связана с тем, насколько автору удалось решение поставленной перед собой сверхзадачи, а связана что называется со «вкусом», с приверженностью к определенному стилю, темам, героям…
Разговор о сверхзадаче при этом неизбежно оказывается связан с разговором о сюжетной конструкции, композиции, проработке характеров, взаимодействии героев и т. д. и т. п. – потому что решение этой самой сверхзадачи вне владения техническими средствами, при помощи которых выстраивается произведение, невозможно. У самой сверхзадачи нет составных элементов, кроме тех, о которых говорилось выше. Она вбирает в себя все эти экспозиции, завязки, кульминации развязки – как растворяет в себе соли раствор.
Современной критикой термин «сверхзадача» не используется. Он вытеснен «месседжем», «высказыванием». Но эти современные термины много мельче по своему наполнению «сверхзадачи», никак они не могут заместить ее. Отсюда, не исключаю, и те странные, а порой диковатые оценки нынешних конкурсно-премиальных работ, о которых много и часто говорят: сбита оптика, нет резкости наведения. Если же говорить о конкретных произведениях, какова их сверхзадача, вот, например, в рассказах Зощенко, то ответ этот давно дан еще советским литературоведением: показать через смех, через надорванные в нем животы мусорность, какую-то изнаночность наступившей советской жизни, ее духовную убогость и ущербность».
