Судебный процесс по делу о продаже фальшивой картины Бориса Григорьева и участии в сделке известного искусствоведа Елены Баснер еще только набирает обороты. Но критерии, по которым следует оценивать действия любого арт-эксперта хорошо сформулировал адвокат Никита Семенов, представляющий в судебном разбирательстве потерпевшую сторону – коллекционера Андрея Васильева:
«Фраза «эксперт имеет право на ошибку» работает, на мой взгляд, с оговорками: это должна быть обоснованная ошибка, эксперт не имеет права говорить о подлинности, даже не проведя элементарные экспертные действия — осмотра с лупой хотя бы. Специалист не имеет права дать заключение о подлинности просто на основе эмоционального восприятия. «Нравится — не нравится» — это не критерий оценки эксперта, тем более что в данном случае ее мнение обусловило сделку на очень крупную сумму. Она должна была провести комплекс исследований, и только в этом случае эксперт имеет право на ошибку. Вспомните дело Преображенских. Мне журналисты неоднократно задавали вопрос, почему эксперты не понесли ответственность за то, что подтвердили подлинность фальшивок. Ответ: потому что эксперты добросовестно провели целый ряд исследований: инфракрасное излучение, рентген, ультрафиолет, собирали целый экспертный совет. Там были подделки очень высокого уровня, так называемые перелицовки — переписанные работы того же периода, но других художников.
В такого рода делах очень сложно доказать умысел. Либо обвиняемый признает свою вину, либо есть прямые доказательства умысла…
Умысел доказывается тем, что, во-первых, Баснер рассказала выдуманную историю о происхождении картины. Во-вторых, она четко дала Шумакову (продавцу картины. Прим. В. Д.) понять, что подтверждает подлинность вещи как эксперт, не проведя никаких экспертных действий. Ведь чтобы продать вещь, нужна доказательная экспертиза или безупречный провенанс. Баснер фактически создала и то и другое: она сделала более чем прозрачный намек на коллекцию Тимофеева, да еще и сослалась на сотрудника Русского музея Юлию Солонович. Баснер сказала Шумакову: «Солонович видела вещь». Это на языке арт-рынка означает, что та подтверждает подлинность картины. Тем более что имя Юлии Солонович для Шумакова — это имя хранителя коллекции рисунка Русского музея, подруги Баснер. Намек на коллекцию Тимофеева и имя хранителя Русского музея — для людей, хорошо знающих друг друга, это достаточно убедительные доказательства подлинности вещи. В этом и заключаются элементы мошеннического обмана, сделанные с умыслом продать вещь как подлинную и завладеть деньгами.
В показаниях Елены Баснер и Александра Кузнецова прозвучали пугающие цифры: чуть ли не 70% картин русских художников первой половины XX века на арт-рынке — подделки. Но почему тогда нет многочисленных судебных процессов по фактам продажи и покупки фальшивок?
На этом рынке действуют хорошо отлаженные механизмы саморегуляции. Существует непреложный закон: я продал вам картину, но она оказалась поддельной и вы можете это аргументированно доказать — я забираю вещь и возвращаю деньги. Если продавец, как это делала Баснер, скажет покупателю: вы сами подделали, я вам продал подлинник! — продавец потеряет не только клиента, но и репутацию. А репутация на этом рынке — самый важный фактор. Ни один нормальный человек не допустит потери репутации. Другой важный момент: вещи никогда не берутся у незнакомых людей. Просто потому, что тебе всегда могут предъявить претензию на всю сумму сделки. И ты потом, регрессом, разыскивай эти деньги! Поэтому любой участник сделки, вступая в нее, должен быть уверен: в случае непредвиденных обстоятельств он точно знает, кто вернет всю сумму. Иначе никто бы за такие сделки просто не взялся. Можно было бы допустить, что Баснер настолько наивна, что не понимает своей ответственности за сделку. Но это не так: она опытный человек, профессионал, работала в аукционном доме, знает все правила сделок. Она просто не могла взять дорогую вещь у неизвестного человека! Шумаков поэтому и клюнул на предложение Баснер: он знает ее как публичного человека, как сотрудника аукционного дома. Чем и различаются позиции Баснер и Васильева — она несет гражданско-правовую ответственность за всю сумму сделки». Отсюда.
