Интересные фрагменты из книги филолога и философа Михаила Эпштейна «От Библии до пандемии. Поиск ценностей в мире катастроф»:

«Размышляя о моральном смысле нынешней ситуации, о безнаказанности зла и униженности добра, обращаешься к духовной поддержке русской литературы. И чему же она учит? Что общего между сказкой о Василисе Прекрасной, «Шинелью» Гоголя, «Идиотом» Достоевского и «Мастером и Маргаритой» Булгакова? В русской литературе добро предстает слабым, бессильным. Чтобы одержать победу над злом, оно должно заручиться его же поддержкой. Но в этом случае оно перестает быть добром, а значит, все равно терпит поражение. У этой общей схемы много вариаций.

1.
Начнем со сказки «Василиса Прекрасная» из сборника А. Афанасьева. Ее сюжет перекликается с «Золушкой» − как во французской версии (Ш. Перро), так и в немецкой (братья Гримм). Красивую, кроткую сироту злая мачеха и сводные сестры пытаются сжить со свету, поручают ей самую трудную, порой невыполнимую работу. Она со всем справляется, оставаясь доброй, терпеливой и несчастной. Потом вмешивается некая волшебная сила и внезапно поворачивает ее судьбу − бедная красавица попадает во дворец и выходит замуж за царя/принца.

В чем же отличие русской сказки от французской? Золушке помогает добрая фея, ее крестная, а Василисе − людоедка Баба-Яга: «ела людей, как цыплят», «забор вокруг избы из человечьих костей, на заборе торчат черепа людские с глазами; вместо дверей у ворот − ноги человечьи…» Василисе тоже грозит смерть, но поскольку она безропотно выполняет все повеления Бабы-Яги, та неохотно ее отпускает. И даже дает на дорогу зловещий подарок − череп с горящими глазами, ведь мачеха и посылала падчерицу к Бабе-Яге «за огоньком», чтобы осветить дом.

«Внесли череп в горницу; а глаза из черепа так и глядят на мачеху и ее дочерей, так и жгут! Те было прятаться, но куда ни бросятся − глаза всюду за ними так и следят; к утру совсем сожгло их в уголь; одной Василисы не тронуло».

Так сиротка избавилась от домашнего гнета. Одно, меньшее зло побеждено другим, всесильным. Недобрую мачеху через Василису истребляет злейшая Баба-Яга.

Впоследствии Василиса своей красотой, усердием и ткацким искусством привлекает внимание царя − и он берет ее в жены. Впрочем, особым трудолюбием Василиса, в отличие от Золушки, похвастаться не могла − всю работу делала за нее завещанная матерью куколка, странный персонаж: то ли рабыня, то ли скотинка, то ли игрушка, то ли талисман, то ли орудие труда: «Куколка покушает… а наутро всякую работу справляет за Василису; та только отдыхает в холодочке да рвет цветочки, а у нее уж и гряды выполоты, и капуста полита, и вода наношена, и печь вытоплена… Хорошо было жить ей с куколкой». Такая вот техноутопия, оправдывающая и праздность, и нечестность − поскольку все труды куколки Василиса приписывает себе. И даже выйдя за царя, она «куколку по конец жизни своей всегда носила в кармане». Если вдуматься, мораль сказки весьма сомнительная: вознаграждаются лень, ложь и насилие.

Еще один вариант сказки, немецкий, по степени участия зла оказывается посредине между французским и русским. У братьев Гримм Золушке помогает не добрая фея, но и не страшная Баба-Яга, а беленькая птичка и ее подружки, которые прилетают на дерево, выросшее на могиле матери. Но главное различие − в действии волшебной силы. У Ш. Перро злые сестры, как ни измывались над Золушкой, но полностью прощены, когда та выходит замуж за принца. Ведь Золушка «не только хороша собой, но и добра». Более того, «она взяла сестёр к себе во дворец и в тот же день выдала их замуж за двух придворных вельмож». Счастливый конец для всех.

В немецкой сказке сестры жестоко наказаны. Те же самые добрые белые голубки, которые помогают Золушке справиться с тяжелой работой, выклевывают глаза сестрам, причем в самый торжественный момент бракосочетания: «Так-то и были они наказаны слепотой на всю жизнь за их злобу и лукавство». Немецкая сказка гораздо страшнее, чем французская, ее мораль − жестокое возмездие. Ну а в русской сказке нет не только прощения-милосердия, как во французской, но даже и мотива справедливости и воздаяния, как в немецкой. Сестры и мачеха Василисы, которые «завидовали ее красоте, мучили ее всевозможными работами», просто заживо сожжены. Кара превосходит вину. Continue reading →