Выдержки из вчерашнего интервью Марата Гельмана изданию www.znak.com. Известный галерист и арт-менеджер говорит о кризисе в художественной среде, новых стратегиях развития российской культуры и о том, какую роль играет сегодня протестное искусство. Беседу ведет Наталья Носова:

«В одном из курсов проекта «Открытый университет» вы говорите о том, что общей культурной политики в России нет, а есть несколько культурных политик: это Министерство культуры, которое относится к искусству с позиции заказчика; это Госдума, для которой художник – хулиган, и его нужно законодательно ограничить; это Церковь, для которой все, что было раньше, – хорошо, а все, что сегодня, – плохо; и администрация президента, где искусство воспринимается как оппозиция, которого лучше бы не было, но раз есть, то и бороться с ним надо, как с оппозицией. Сегодня вы видите тенденции, свидетельствующие об изменении курсов этих политик?

M. Гельман: Если говорить о том, что происходит сегодня, то речь идет об очень важной и неприятной вещи. В результате всех этих политик одна целая художественная среда делится на две – официальную и неофициальную. Все эти перечисленные сложности (про отношение к художнику как к хулигану или как к оппозиции) отливаются в два списка имен: людей, с которыми государственные институции должны работать, которых государственные медиа должны показывать (тех, на кого можно положиться, – они всегда выполнят государственный заказ), и людей, с кем работать и кого показывать нельзя. Ведь искусство – это же не аморфная субстанция, оно реализуется через людей. Мы говорим – русское искусство начала XXI века, и это, на самом деле, какой-то определенный список людей. То, что эту среду они сейчас раскалывают на две, – очень плохо и для одной, и для другой части. Потому что те, кто запрещенные, они лишены возможности показываться, а те, кто купленные, продают свой талант. И это результат этих политик. Второе, что важно: происходят попытки чисто формально уловить то, чем я занимался, то, чем занималась еще недавно московская мэрия – работать с искусством как способом развития территории. Чаще всего это делается случайным образом в каких-то конкретных местах – в Самаре, Екатеринбурге, Новосибирске, какие-то попытки вырастить из художественной ситуации образ места. То есть был у Екатеринбурга образ бандитского города, а через некоторое время появился какой-то другой образ. И это происходит, несмотря на культурные политики, то есть вопреки тому, что делают власти. С моей точки зрения, сегодня может быть только одна стратегия – это сохранить что-то, потому что ничего развивать, ничего нового реализовать при нынешней власти не удастся. Идет разрушительный процесс, а когда такое происходит, единственная верная стратегия – это не пытаться строить, а пытаться сохранить что-то от разрушения: сохранить коллекцию, музей, институцию. В нынешней ситуации надо собраться и понять, что нам дорого и что мы хотим сохранить от разрушения.

Если говорить в целом, то есть глобальные процессы (они связаны с искусством и культурой), в которых надо участвовать, и есть специфические российские процессы, которые были бы позитивны и могли бы реализоваться, допустим, при другой власти. Начнем со специфических вещей. Вообще, культурная политика может быть реализована тогда, когда она часть большой политики. И в этом смысле мы должны решить какую-то большую задачу. У нас есть задача, которой триста лет, она связана со сверхцентрализацией. Россия – сверхцентрализованная страна. Лучшие кадры, деньги, ресурсы – все стягивается в одно место; провинция, соответственно, обедняется. И каждый новый начальник начинает с того, что с этим надо бороться – нужна децентрализация. Но делают они это неправильно: они пытаются перераспределять полномочия, возможности, ресурсы из центра в регион, а надо создавать много центров. И уже потом между этими центрами выстраивать связи. Важную роль в этом может сыграть культура, она может стать инструментом, с помощью которого в России появится двадцать столиц – двадцать городов со своей уникальной ролью и уникальной столичностью. То есть программа децентрализации страны может быть решена через культуру. Понятно, что это процесс модернизации, а сейчас в России никакой модернизации быть не может, но теоретически такая программа могла бы быть. И это первая задача (через культуру мы решаем задачи страны), вторая – это лечение самого организма, самого тела художественной среды.  Continue reading →