Инсталляция или картина?

Илья Кабаков в 2013 году признался, что совсем перестал заниматься инсталляциями и переключился на живопись. Почему это произошло художник объяснил так:

«Раньше инсталляция казалась мне очень важным жанром, чуть ли не последним в историческом ряду, но постепенно на практике выясняются самые печальные последствия занятия ею. Даже если работа куплена музеем, все равно потом она превращается в странный набор вещей, потому что никто, кроме художника, не может ее установить. А сам он имеет такую возможность только в том месте, для которого работа и была изначально предназначена. Если же место это переменить, из объекта искусства инсталляция становится кучей хлама. Что великие Эдвард Кинхольц, что Йозеф Бойс, − все равно получится набор мусорных ящиков. Инсталляция − жанр временный, и это очень грустно.

Ориентироваться нужно только на музеи. Ясно, что художник существует в истории до тех пор, пока существует музей. Это последнее прибежище, где может сохраняться визуальное искусство, и картины в той или иной форме триста − пятьсот лет проживут. Фрески стираются, а картины прекрасно висят со времен Яна ван Эйка.

Если бы можно было консервировать все инсталляции, которые создают художники, сохранять и свет, и атмосферу, то тогда, пожалуй, можно было бы говорить о возникновении нового жанра в искусстве. Однако, к сожалению, музеи не дают инсталляциям постоянного места − их современность исчезает с приходом новой современности. А картина оказалась более консервативной, более вязкой, лучше сопротивляющейся. Прежде всего, чего уж греха таить, − ее можно купить. Инсталляцию купить трудно, как говорил один коллекционер: «Она будет стоять лишь до следующей жены».

Иллюстрация: инсталляция Илья и Эмилии Кабаковых «Где наше место?», 2003 год. Вид на Венецианской биеннале «Мечты и конфликты. Диктатура зрителя», куратор проекта Франческо Бонами. Фото: © Эмилия Кабакова.
This entry was posted in Инсталляция and tagged , , , , , , , , , , , , , . Bookmark the permalink.