***
Не пробуй этот мед: в нем ложка дегтя.
Чего не заработал − не проси.
Не плюй в колодец. Не кичись. До локтя
всего вершок − попробуй укуси.
Час утренний − делам, любви − вечерний,
раздумьям − осень, бодрости − зима…
Весь мир устроен из ограничений,
чтобы от счастья не сойти с ума.
Стихотворение Булата Окуджавы.
В продолжение вот этого поста. Американскому коллекционеру и преподавателю изобразительных искусств Картеру Ризу наконец вынесен приговор. Подсудимый признал себя виновным в мошенничестве и преднамеренной продаже поддельных картин, приписываемых кисти Фрэнсиса Бэкона, Жана-Мишеля Баскии, Жана Кокто, Кита Харинга, Фернана Леже, Роя Лихтенштейна, Жоана Миро, Пабло Пикассо, Энди Уорхола и других. Риз знал, что эти работы были фальшивками, но убеждал покупателей в их подлинности.
Судья Джеффри Л. Шмель (Jeffrey L. Schmehl) из Окружного суда США по Восточному округу Пенсильвании приговорил его к двум месяцам тюремного заключения, четырем месяцам домашнего ареста, штрафу в размере 50 000 долларов и возмещению ущерба в размере 186 125 долларов. В целом приговор для Риза оказался довольно гуманным. Изначально обвинение требовало для него сорок лет тюремного заключения.
В мае этого года Картер Риз признал, что с 2019 по 2021 год продавал или пытался продать подделки работ известных художников. Обращаясь к покупателям, он утверждал, что приобретал работы у разных коллекционеров, а также у некоего «Кена Джеймса». Это имя было псевдонимом фактического поставщика Риза, который несколькими годами ранее был осужден в Чикаго за продажу контрафактных произведений искусства на сумму в один миллион долларов. По данным обвинения, Риз использовал поддельные экспертизы и подписи для подтверждения подлинности работ, а когда некоторые клиенты указывали на подделку, он настаивал на обратном.
Схема онлайн-продаж подделок в мире не нова, я уже писал об аналогичных историях здесь и здесь. Удивительно, что так много доверчивых покупателей рискуют своими деньгами, приобретая по почте или на интернет-аукционах непонятно что за подписью маститых авторов. Особенно, когда работы этих «уорхолов» и «пикассо» стоят непривычно дешево. Не настораживает?
Сегодня в лондонском Музее Виктории и Альберта открылась экспозиция, посвященная творческому архиву Дэвида Боуи. Он насчитывает более 90 000 экспонатов, поэтому музейные работники построили центр, вмещающий обширную коллекцию артефактов, принадлежавших легендарному музыканту. Среди них: оригинальные сценические костюмы и личные вещи, музыкальные инструменты, рукописные ноты и тексты песен, макеты концертных постановок, рисунки и живописные произведения артиста.
Полный архив Дэвида Боуи был передан в институцию два года назад. Отношения музыканта с Музеем Виктории и Альберта начались еще в 2013 году открытием выставки «Дэвид Боуи − это я». Она произвела фурор и предложила беспрецедентную на тот момент возможность заглянуть в архив Боуи, став самой быстро посещаемой выставкой музея (позже она экспонировалась на одиннадцати других площадках, включая Бруклинский музей и Музей Гронингена). Спустя годы Музей Виктории и Альберта приобрел архив Боуи при поддержке Фонда наследия Дэвида Боуи, Фонда семьи Блаватник и компании «Warner Music Group».
Каталогизация колоссального наследия Боуи заняла почти два года и потребовала усилий шести научных сотрудников, и этот процесс продолжается до сих пор. К счастью, сам Боуи был своим лучшим архивариусом: он вел проектные файлы для каждого альбома, концерта и роли в кино, сохраняя даже самые неожиданные объекты − от фан-арта до мерча. С девяностых годов он тщательно собирал все рабочие материалы, работая со своей командой над выявлением предметов, которые, по его мнению, заслуживали сохранения.
Чтобы объем архива не казался слишком большим, девять мини-экспозиций центра предлагают фантастическую срезку его фондов. Шесть полустационарных секций раскрывают темы карьеры Боуи − творческие личности, футуризм, совместные работы. Три других отсека отведены под сменные экспозиции, созданные в диалоге с более широкими направлениями исследований Восточного музея Виктории и Альберта, а также приглашёнными кураторами.
Как рассказала на предварительном показе каталогизатор архива Эбигейл Уильямс, закулисная работа Боуи удивительно подробно представлена в его бумажном архиве, занимающем более девятисот коробок. Здесь представлены его многочисленные наброски к альтернативным обложкам альбомов «Low» (1977) и «Lodger» (1979), декорации к шоу Зигги Стардаста в лондонском театре «Rainbow» в 1972 году, концепции музыкальных клипов, сценарий фильма «Счастливого Рождества, мистер Лоуренс» (1983), заметки и раскадровки к проектам, которые так и не были реализованы. Многие из них значительно расширены. Например, Боуи планировал экранизировать романы Джорджа Оруэлла «1984» и Дэвида Кидда «Все лошади императора», выпустить концептуальный альбом «Leon» и многое другое. Даже в последние месяцы жизни артист генерировал идеи. Среди последних его больших проектов был несостоявшийся мюзикл «Зритель».
Интересно, что Боуи коллекционировал даже свой мерч. На презентации были выставлены коробки со значками, которые он собирал, как официальные, так и пиратские. Он хранил письма поклонников, кукол, созданных Джимом Хенсеном, украшения и памятные вещи. Размах этой коллекции отражает неиссякаемое любопытство артиста, бросавшего вызов жанрам и направлениям.
У входа в центр расположена мини-экспозиция, посвященная ключевым темам творчества Боуи (это примерно двести экспонатов), а в расположенном сбоку кабинете посетители, записавшиеся заранее, могут запросить до пяти предметов из коллекции музыканта для индивидуального знакомства.
В Санкт-Петербурге после реконструкции торжественно открылся новый комплекс Центра современного искусства имени Сергея Курехина. Работы в здании бывшего кинотеатра «Прибой» на Васильевском острове продолжались с 2016 года. Теперь здесь находятся выставочные залы для временных и постоянных проектов. Сюда предполагают вернуть фестивали «SKIF» и «Этномеханика», в планах Центра проведение концертов и выставок, идут разговоры даже о наборе собственной актерской труппы. Большой зал получил функцию трансформера, на подземном этаже разместился малый зал, также появились студии, кафе, а на крышах − террасы. Архитектором проекта выступил заслуженный художник России Александр Петров, дизайнером − молодой архитектор Никита Сидоров.
Первые посетители уже могут оценить экспозицию «Адреса перемен. Художественная жизнь Ленинграда и Санкт-Петербурга. 1980-2000». Идея проекта − показать на карте города знаковые адреса, где жили и творили харизматичные личности тех лет: художники, музыканты, поэты и творческая молодежь эпохи перестройки. На выставке представлены работы, артефакты, фотографии, личные вещи из коллекции музея Сергея Курехина и частных собраний: рисунки Виктора Цоя, живопись Георгия Гурьянова, Ольги Тобрелутс, Тимура Новикова, Сергея Бугаева, Ивана Сотникова, Олега Котельникова, Андрея Крисанова, Андрея Хлобыстина, Андрея и Алексея Хаса, Инала Савченкова и других.
Новая работа Бэнкси появилась на здании Королевского суда в Лондоне. Сюжет обыгрывает идею «справедливости» нового времени: судья забивает молотком мирного протестующего. Спустя несколько часов после появления мурала, полицейские закрыли его профлистом, рядом выставили охрану и подключили видеонаблюдение. Как будто Бэнкси собирается еще раз сюда прийти…
В этом году «Золотого льва» Венецианского кинофестиваля получил фильм Джима Джармуша «Отец мать сестра брат».
Премию Большого жюри «Серебряный лев» получила картина Каутер Бен Ханьи «Голос Хинд Раджаб», «Серебряного льва» за режиссуру − Бенни Сэфди («Крушащая машина»).
Награду за лучшую мужскую роль получил Тони Сервилло («Помилование», режиссер Паоло Соррентино), за лучшую женскую роль − Синь Чжилэй («Солнце встает над всеми нами», режиссер Цай Шанцзюнь).
Обладателем приза Луиджи Ди Лаурентиса за лучший дебютный фильм стала картина «Короткое лето» Насти Коркии (Россия).
Не все картины старых мастеров доходят до современного зрителя такими, какими их задумали авторы. И дело не только в старении материалов и изменении цвета красок. В некоторых случаях произведения сознательно портят в угоду новым владельцам, или по причинам религиозного-политического характера.
Спустя почти девяносто лет искусствоведы восстановили первоначальный образ молодой женщины, написанной Лукасом Кранахом Старшим (1472-1553). Работа перемещалась из коллекции в коллекцию как «Портрет принцессы Эрнестины». Однако выяснилось, что под изящным обликом саксонской аристократки скрывалась библейская Саломея, повелевшая, по преданию, обезглавить Иоанна Крестителя. В 1937 году дилеры одной немецкой галереи решили просто разрезать шедевр Кранаха, поскольку посчитали, что кровавое изображение отпугнет коллекционеров. Темному фону на портрете придали золотистый оттенок, картину переименовали и выставили на торги.
Недавно две половинки оригинальной картины Кранаха «Саломея с головой Иоанна Крестителя» (ок. 1530 г.) воссоединились. В прошлом году Герцогский музей Готы (Германия) приобрел «Саломею» на аукционе в Париже за 144 000 евро и сейчас выставляет ее вместе с жутким трофеем. Тем не менее, некоторые живописные фрагменты композиции, скорее всего, навсегда потеряны.
Сегодня в Герцогском музее в Готе, включающем коллекцию герцогства Саксен-Готского, собранную в основном в период с XVII по XIX века, хранятся восемь работ Кранаха. Однако до потерь во время Второй мировой войны музей располагал гораздо бóльшим собранием. После гиперинфляции двадцатых годов руководство музея вынуждено было применить практику изъятия и продажи отдельных экспонатов. Несмотря на возражения властей Тюрингии, «Саломея» Кранаха в 1936 году была продана галерее «Buck» в Мангейме.
В одном письме галеристы признавались, что окровавленная голова «была бы невыносима для утонченных людей» и кастрировали картину с целью быстрой перепродажи. Образ Саломеи, «переодетой» принцессой Эрнестиной, еще трижды в XX веке появлялся в галереях Амстердама, прежде чем в 2012 году попасть на аукцион «Christie’s» в Лондоне. В промежутке между продажей и повторным появлением картины в аукционном доме «Artcurial» в Париже, Герцогский музей отреставрировал нижнюю половину полотна и в 2021 году представил ее публике. Директор коллекций «Фонда Фриденштейн» в Готе Тимо Трюмпер заявил по этому случаю: «Возвращение фрагмента имеет историческую ценность для искусства. На горизонте − новые открытия в области мастерской Кранаха».
На снимке − инсталляция тайваньского художника Лян-Чэна Вана «План чтения». Зрители заходят в зал, стилизованный под школьный класс, но без учеников. Вместо них в комнате двадцать три роботизированных устройства, перелистывающие страницы и зачитывающие их детскими голосами. В основе работы – метафора тайваньской школы, где образовательный процесс выстроен как единый механизм. Художник показывает, как система формирует мышление, подменяя выбор и любопытство – стандартами и инструкциями.
Текст, который зачитывают роботы взят из книги Конфуция «Лунь юй». На протяжении тысячелетий этот труд определяет представления об этике, морали и философии в странах Восточной Азии. При помощи инсталляции автор размышляет о том, как тексты формируют мышление, превращая обучение в процесс, где личное переживание подчинено коллективной дисциплине.
Конфуций говорил: «Разве не радостно учиться настойчиво и постоянно? Разве не отрадно, когда друзья приходят издалека? И разве не совершенен тот, кого не смущает, что его не замечают?».
Из цикла «Художник говорит».
«Автор не должен участвовать в рекламе своего таланта и своих произведений, пошло это и безвкусно. Раньше художник думал не о том, современно ли то, что он делает, а о чисто художественных аспектах: талантливо ли он сделал, или бездарно, передал ли что хотел или нет, есть ли настроение и т.д. А теперь новый фетиш появился – «современно», хотя критерий современности так никто и не определил. За временем ведь не угонишься, сегодня это современно, а завтра, значит, уже нет, потому что завтра сделают еще более современно.
Если проанализировать слово «современное», то оно состоит из «со» и «временем». Это даже не настоящее время, а будущее, которое наступит со временем, то есть авангард. Получается, хочешь писать для настоящего, пиши для будущего…
Чтобы прозвучать на аукционе, надо чтобы тебя ругали, а не хвалили, вот принцип искусства! Если начинают хвалить, значит попадаешь в разряд хохломы, если ругают, то искусства. Причем ругать должны за бездарность, крикливость, отсутствие вкуса, плохой колорит, невразумительную композицию, агрессивность, вычурность. Все в комплексе дает гремучую смесь искусства, которая должна взрываться и взрывать культуру и вкусы.
Скажу по большому секрету, что нет никаких секретов колористики, да и колористики самой нет, ее придумали профессора в академиях, чтобы зарплату получать. А когда до дела доходит − шпаришь как Бог на душу положит и плюешь на всякие законы. Получается плохо, безграмотно, зато есть куда совершенствоваться…
Нет правильной и неправильной композиции. Есть удобные глазу и неудобные. Правильные композиции нужны для сдачи зачетов в вузе, а в жизни можешь делать как хочешь. Некоторым нравятся разваливающиеся композиции со смещенным центром тяжести, те вообще убийственные…
Есть особый кайф писать плохими красками на плохой бумаге, или плохом грунте, при этом стараться, зная, что все это коту под хвост. Садо-мазо еще никто не отменял. Здесь важно получать удовольствие. Живопись − она всем мстит, а тут ты мстишь ей!
Реакция на искусство может быть скрыта за равнодушным взглядом. Это только у детей возможен смех, или ужас, или удивление. Взрослые, хорошо воспитанные люди, как правило, реакцию на искусство внешне не проявляют, а переживают субъективно, в себе, с улыбкой Джоконды на лице…
Хорошего критика ничего удержать не может. Ему не надо ни платить, ни приглашать, он должен рыскать как ищейка по выставкам и беспощадно выпалывать словом все эти чудачества под названием «искусство». Глаголом надо жечь сердца людей! А то художники обнаглели, без критики стали позволять себе черт знает что! Кто в лес, кто по дрова. Пора уже поднять волну народного гнева, обличить бездарность, поставить на вид, а где-то даже и вмешаться в процесс…
Критика и искусствоведческий анализ − разные вещи. Глядя на любую картину, можно с ходу откритиковать ее по полной программе, и неважно кто ее написал, хоть Ван Гог, хоть Сезанн, да хоть Малевич. Причем разные критики будут ругать ее за прямо противоположное, важны подача и настроение критика. В благодушном порыве он может даже и похвалить. Ну, а если не заплатили гонорар за предыдущую критику, устроит такой разнос, что можно сразу приходить и арестовывать, как врага народа! А вот анализ искусствоведческий заранее настроен на благодушное состояние критика, подкрепленное энной суммой дензнаков. Как правило, острые углы стушевываются, даже не замечаются, а яркие вкусные моменты выпираются до неприличия с большим набором эпитетов. Все довольны и можно дальше двигать культуру в массы…
Если плохое искусство поместить в хорошую раму и в хороший музей, а хорошее искусство ниспровергнуть к уличным художникам, то никто ничего не заметит. Важен контекст, причем гораздо больше, чем само искусство. Мало того, плохое искусство вдруг всеми будет воспринято как художественное откровение, достойное увековечивания». 
Игорь Гивиевич Мониава, российский художник-нонконформист.
Повесть «Старик и море» («The Old Man and the Sea») Эрнеста Хемингуэя стала последним произведением писателя, опубликованным при жизни. Впервые она была напечатана в 1952 году на страницах журнала «Life», а вскоре вышла и отдельной книгой. В ней рассказывается история кубинского рыбака Сантьяго, борющегося в открытом море с гигантским марлином, который стал самой большой добычей в его жизни. Литературные критики сразу назвали произведение «новой классикой», а в этом же году книгу перевели на девять языков. В 1953 повесть была отмечена Пулитцеровской премией, а спустя год Хемингуэй получил и Нобелевскую премию по литературе.
За прошедшие десятилетия многие художники иллюстрировали шедевр Хэмингуэя. Молодой харьковский художник Слава Шульц (1992 г. р.) не побоялся конкурировать с видными мастерами и предложил свой вариант оформления «Старика и море». Вот что у него получилось.
