На эту тему хорошо высказался куратор Дмитрий Булатов в своем Телеграм-канале:
«Искусство становится «технологическим» не тогда, когда использует технологии, а когда ставит их в центр своего высказывания. Автоматоны и волшебные фонари XVII-XVIII веков, шоу Гальвани с электробиологией, движущиеся анатомии Вокансона – все это техно-арт, потому что его механизм и есть его содержание. Картина, написанная новым пигментом, остается картиной, если она о чем-то другом. Дело ведь не в новизне.
Технологическое искусство возникает там, где технология перестает быть средством и становится предметом рефлексии. Дело в вопросах, которые художник задает через технологию – как она меняет наше восприятие, тело, властные отношения, да и саму жизнь. Так что техно-арт – это не про «больше-дороже-сильнее» технологий, а про иное отношение к ним. Когда художник не просто их применяет, а вступает с ними в диалог.
В этом смысле культура всегда была технокультурой, а искусство – техноискусством. Когда они рефлексировали свое «техно». Собственно, техно-арт и есть такая форма рефлексии – устойчивая иезуитская традиция внимания к тому, как устройство окружающего становится устройством искусства. А процент материалов и технологий, конечно, может меняться – сегодня чуть больше биотеха и глины, завтра – холста, масла и оптики, а послезавтра – геохимии, бактерий и электричества». Источник.
